ЭКСПЕРИМЕНТ
№4/07
Мир вокруг нас — это не стерильная пробирка в лаборатории и не помойная яма, из которой нет выхода. Четких границ между добром и злом нет, и нам приходится определять самим — что хорошо, что плохо…
В нежном юношеском возрасте я увлекался живой природой. Сколько я себя помню — всегда была трехлитровая банка с речными водорослями где-то на подоконнике или осиное гнездо, за которым я вел пристальное наблюдение. Это было именно наблюдение за происходящим, очень редко я вмешивался, полностью полагаясь на мудрость природы. Может, это
мне и помогло развить наблюдательность и склонность к размышлениям. Под ногами я находил кусочки известняка, в котором были раковины моллюсков, живших миллионы лет назад, в воде легко обнаруживал инфузорий и ракообразных,
от моего взгляда не могла укрыться даже стремительная охота стрекоз.
Однажды по дороге с речки домой я рассмотрел в дорожной пыли комок лягушачьей икры (видимо, рыбаки случайно прихватили ее со снастями, а потом выбросили). Икра была сильно пересыпана мусором и уже начинала подсыхать. Я приволок ее домой, вымыл и бросил в аквариум с позеленевшими стеклами. Кстати, там еще жили две конские пиявки, которые, как выяснилось, были равнодушны к человеческой крови и обожали земляных червей. Крупные икринки повисли комом в центре аквариума, и только ленивый полет откормленных пиявок время от времени их колыхал. Через день идеальные сферы икринок деформировались, вытянулись, четко наметились головы. На следующий день сформировались личинки, которые покинули материнский ком и рассеялись по всему аквариуму. Странно, но в литературе я не нашел информации о том, чем питаются головастики, и был уверен, что они — исключительные вегетарианцы. Когда у моих головастиков появились брюшка, они начали соскабливать зеленые наросты водорослей со стекол. Спустя неделю стекла поблескивали, а полсотни головастиков жадно рыскали по всему водоему в поисках пищи. Я подбрасывал им коряги, укрытые зеленью, но с каждым днем водоросли их интересовали все меньше. Как именно это происходило, я так и не видел, но эти нежные создания выбирали себе жертву из собратьев, отгрызали ей хвост, а потом съедали как лакомое блюдо. Кстати, мотыль и циклопы их вообще не интересовали.
Наступило лето, и я уехал на каникулы к бабушке. О моем «пустом» аквариуме все забыли, а я потерял возможность проследить за развитием событий в тесном сообществе каннибалов. Когда я вернулся, в аквариуме оказалось два сформировавшихся лягушонка с бесполезными остатками хвостов. Мне пришлось выпустить их в реку.
После этих наблюдений я стал относиться ко всему немного по-другому. Мы привыкли к тому, что кровожадность — это удел хищников, что жертва не может быть ровней охотнику, что каннибализм среди животных — это тупик для популяции. Но именно пожирание своих сородичей позволяет выживать и процветать всему сообществу. И основная цель жизни любого животного — это не самосохранение, а спасение всего вида.
Василий УСАТЕНКО, ветеринарный врач
При публикации наших статей на других интернет-ресурсах обязательна установка прямой ссылки на наш сайт!
|
|
